Биография Лескова
Лесков в Петербурге
Лесков на острове Коневец
Портреты Лескова
Что такое сказ?
Из истории сказа "Левша"
Писатели о сказе "Левша"
Иллюстрации к сказу "Левша"
М.Добужинский
Кукрыниксы
Комментарии к иллюстрациям Кукрыниксов
Н.Кузьмин
Н.Кузьмин об иллюстрациях к "Левше" (из книги "Художник и книга")
МХАТ, 1925 год
Декорации Кустодиева к "Левше" (МХАТ)
БДТ, 1926 год
Декорации Кустодиева к "Левше" (БДТ)

МХАТ, 1925 год

Декорации Кустодиева к "Левше" (МХАТ)

БДТ, 1926 год

Декорации Кустодиева к "Левше" (БДТ)

Артист Н.Ф.Монахов, 1926 год. Работа художника Б.М.Кустодиева
Артист Н.Ф.Монахов, 1926 год. Худ. Б.М.Кустодиев
Обложка пьесы Е.Замятина "Блоха" (по сказу Левшова), издательство "Мысль", 1926 г.
Обложка пьесы Е.Замятина "Блоха" (по сказу Левшова), издательство "Мысль", 1926
Б.М.Кустодиев. Афиша спектакля "Блоха" в БДТ, 1926 год.
Б.М.Кустодиев. Афиша спектакля "Блоха" в БДТ, 1926 год.
"Левша" на сцене
 
БДТ, 1926 год
 
Надежда Хмелева. Художники «Мира Искусства» в
Большом Драматическом театре.
Журнал «Наше наследие» №73 – 2005.

     В 1926 году «Блоху» было решено поставить в БДТ (режиссер Н.Ф.Монахов) также в оформлении Б.М.Кустодиева.
     Художник не только заново написал все эскизы декораций и костюмов, но и разработал новую концепцию оформления. В московской постановке лубок доминировал, и критики отмечали стремление художника довести его «до размеров поистине монументальных», что не могло не придавать декорации оттенка чрезмерной живописной картинности. В БДТ художник намеренно ограничивает самовластие лубка, подчиняет его народному театральному зрелищу – балагану. Во второй «Блохе» лубочные Тула, Петербург и Англия – не отдельные грандиозно-игрушечные картины, а лишь сменные пестрые ситцевые занавески в шумливом и волшебном балагане. Кустодиев структурирует декорацию, выстраивает на сцене БДТ единую установку, состоящую их балаганного деревянного портала и примитивной сцены, выгороженной полукругом деревянных столбов. Портал, заклеенный афишками про ученую свинью Катю, чудо-женщину с бородой – зазывающими на представление «Блохи», с подъемным балаганно-роскошным занавесом, остается неизменным в течение всего спектакля. Здесь девушки-частушечницы исполняют современные, хлесткие интермедии, здесь же комментируют зрелище нелепо разодетые «конферансье» – халдеи и халдейка.       Балаганная сцена украшалась яркими полотнищами, натянутыми на деревянные столбы. В них в потешно-наивной форме изображалась «география» мест действия – в «холодной» Туле белые горошины на синем ситце изображали снег, в «мокрой» Англии по красному фону скользили гигантские капли черного, промышленного дождя, в «водном» Петербурге колеблющиеся синие полосы играли роль волн. Причем художник настаивал на том, что это никакая не живопись, а только балаганные занавески, драпируя их сверху не писаной, а объемной ярко-красной тканью, а также приподнимая их центральную часть для показа в некоторых картинах индустриального лондонского пейзажа и контрастного ему патриархально-классического Петербурга. Завесы были невысокими, меньше зеркала сцены, и поэтому, несмотря на буйство цвета и ерничество форм, декорация не подавляла артиста и напоминала о тесноте подлинных балаганов.
      Сценическое пространство «Блохи» Кустодиев закрутил в балаганном вихре лубочных форм, где перепутаны времена, интерьер и улица, размеры и назначение предметов, плоское и объемное, живописная декорация и разудалая бутафорщина. Балаганная сутолока Тулы с сугробами, заиндивевшими деревьями, пряничными домиками, гигантским самоваром, бутафорскими санями с написанным кучером, но «настоящим» Платовым, казаками верхом на палках с лошадиными головами сменяется чинным Петербургом с царским троном, пальмами, но вдруг – ларьками «Леспо» и «Пищетрест». Гигантские колеса, жерла фантастических труб, похожие на драконов, свисающие цепи в сценах Англии напоминали карикатуру на экспрессионистическую декорацию, расцвет которой в БДТ приходится именно на эти годы.
      Балаганные игры невозможно представить без скоморохов, своим нелепым обличьем и трюками создававших комизм представления. Облик персонажей «Блохи» художник сгущает до гротеска. Критики отмечали, что зрители оживлялись уже при первом появлении актера, одетого в костюм Кустодиева. Художник смело деформирует фигуры актеров при помощи накладных животов, плеч и даже огромных бутафорских кистей рук. Изменяет лица, приклеивая подчеркнуто фальшивые носы, брови и бороды, по-кукольному расписывает лица, использует маски, смехотворные парики и шляпы. Костюмы открыто, без намеков и околичностей, характеризовали своего персонажа. Волнообразные лампасы на штанах придворных создавали впечатление постоянной дрожи их владельцев, шляпы английских «химиков-механиков» напоминали заводские трубы, бойкие девушки-частушечницы в платочках и жакетах были похожи на деревенских комсомолок-активисток. Художник буффонно сталкивал исторический и современный, русский и западный, городской и деревенский, цирковой и бытовой костюмы, создавая остро современный образ балаганного скомороха.
      Постановщиком «Блохи» стал замечательный артист БДТ, но неопытный режиссер Н.Ф.Монахов, и Кустодиев становится фактически сопостановщиком спектакля, принимая активное участие и в работе над общим решением, и в разработке образов. Об этом пишет в воспоминаниях сам Монахов: «Общение с Б.М.Кустодиевым, человеком необычайного юмора и жизнерадостности, доставило мне много прекрасных творческих минут. Я совершенно незаметно для себя проводил с Борисом Михайловичем целые часы в разговорах о том, как должен выглядеть тот или иной персонаж, тот или иной костюм, та или иная сцена. При каждой встрече мы все меняли, пока, наконец, не пришли к последней редакции спектакля. Постановочный план “Блохи” был мне подсказан Б.М.Кустодиевым» (Монахов Н.Ф. Повесть о жизни. Л., 1961).

 
© Санкт-Петербург 2012-2018
Яндекс.Метрика